# Эхо

Ольга Есликова

Арты Андрея Ядвинского на мои стихи. Мои стихи на арты Андрея. Стихи и арты, появившиеся в одно время независимо друг от друга, но как будто об одном и том же.

Обновлено 25.11.24 г.

Соприкосновение параллельных Вселенных (иногда видимое только для них самих) - это непостижимая и прекрасная в своей непредсказуемости данность. Неконтролируемая. Отталкивающаяся от слов и образов. Обволакивающая слова и образы. Рождающая чувства и эмоции, прорастающие здесь и сейчас.

Дарящая радость от того, что внезапно слышишь эхо. Или становишься им, обнаруживая себя выхватывающим отдельные слова, фокусирующимся на какой-то детали, ставящим последнюю точку, изумленный тем, что случилось до нее.

Ниже эхо. Звучащее то с одной стороны, то с другой, то гуляющее по кругу.

БЕЛЫЙ ГОРОД


Белый город. Отсутствие красок. Отсутствие тени.

Он живой, но пока не наполнен ни звуком, ни словом.

Он не найден. Он ждет. С сотворенья миров неизменно.

Он мечтает быть названным. Названным снова и снова.

Он мне снится. Он снится знакомым до каждой ступени.

Где-то рядом река, я не вижу ее, но... так странно...

Этот запах прозрачный и легкий, далекий, елейный

Намекает на жизнь, на возможность раскрыть эту тайну.

Я вхожу в него так, как хотелось бы в реку, без счета.

И хотя говорят, что нельзя, мол, войти в реку дважды,

Я его отыщу не во сне, назову, беззаботно

Пробежавшись по старым затертым ступеням однажды.

РИСУЮ

Рисую-вожу тонкой кисточкой по воде,

скупыми движеньями чуть потревожив лужу,

пока не засыпал поверхность ноябрьский снег,

пока лютый минус не высосал напрочь душу.

Мешаю себя с пустыми руками лип,

с лохматыми облаками сердитой масти,

и вижу последний лист, что к виску прилип,

на миг заискрившись теплом и поверив в счастье.

И в серости бесконечной и суете

глаза поднимаю к небу и улыбаюсь.

Пусть солнца не видно, я знаю, где спрятан свет.

Пригрею у сердца, мурлыкая "баю-баю"...

ОЗЕРНОЕ

дымку над водой так трудно выткать

чтоб рассветный в ней звучал мотив

снова не засчитана попытка

отпустить

каждой настороженною веткой

каждым полупризрачным листком

проявляюсь пятнами на светлом

бью хвостом

жизнь волной скользнет по водной глади

с дымкой золотой себя смешав

не оставив миг спустя ни пряди

ни шиша

ВОДОМЕРКА БЕЖИТ ПО НЕБУ

Водомерка бежит по небу,

и по небу круги и рябь.

Развлечение не для бедных -

даль небесную измерять.

В глубине занебесной выси

притаился сторожкий мрак.

Оттого ли боится свистнуть

облаками зажатый рак,

оттого ли бледнеют листья

уплывая, идя ко дну?

Наваждение сгинет быстро -

стоит просто моргнуть.

РЕПКА

Ветер качает вантовый мост как люльку,

силой своею неимоверно горд.

В чреве машины я - воплощенный фулькрум,

с башни чихавший в толщу воздушных орд.

Мне отчего-то весело. Напеваю.

С ветром все ясно, он опьянен весной.

Прячусь статистом в автомобильной стае,

чувствуя крылья сильные за спиной.

Гнутся деревья, сносит прохожих редких,

Только я нынче ветру не по зубам.

За лобовым стеклом я орешек крепкий

или из сказки детской большая репка, -

и раскусить, и вытащить не судьба.

ОРИГАМИ

Передо мною чистый гладкий лист,

и первозданность пустоты священна.

Вот первый сгиб, второй...

По капле жизнь

в волокна проникает постепенно.

От каждого движения руки

фигура обретает очертанья.

Рождается мой сущностный двойник -

бумажный дервиш, пляшущий на грани.

Как славно, что лица не разглядеть,

как хорошо, что молод он и весел.

Танцует - и отпугивает смерть,

танцует - смех подхватывает ветер

и рядом вьется.

Ненавязчив свет,

направленный сквозь силуэт на камень.

Вдруг кажется, что всё (я в том числе)

искусная подделка.

Оригами.

СТРАННОЕ

Слова...

каковы наощупь?

Скажи,

скажи!!!

Синяя радужка с черной дырой по центру.

Солнце рождает безумие и миражи.

Солнце уходит -

у слов смещается вектор,

и героиня опять остается жить.

Жалкая...

Выбраться не пытаясь,

плачет,

молча строгает перо,

над землей кружит.

Счастье, начало, утопия,

неудача.

Бег бесконечный,

ушедшие поезда...

Что это значит?

Скамейка пуста.

Опомнись.

Есть только тьма.

Герою - любить и ждать.

Счастье, начало, любовь,

бесконечность, полночь.

ДОМ, В КОТОРОМ

Я пока еще слишком нормальна для вылазки в Лес.

Он не примет меня, не пропустит ни тенью, ни птицей.

Нужно чувствовать грани и жить без оглядки, без лес-

ти, без судорожных всхлипов, без страха остаться безлицей.

Я пока еще слишком живая для игр с огнем.

Не отдам ни секунды прожитых когда-то мгновений .

Дом, в котором живем...

Дом, в котором бессрочно живем,

с каждым годом ветшает, ветшает от наших сомнений.

Я пока еще с ним.

Беспощадное слово "пока"

намекает на точку, итог, на финал, на конечность.

Лес смеется. И зеленогубый оскал

проникает не в душу - растет метастазами в печень.

Я не стану бояться, приму все как есть, дорасту

до густого абсурда, до переплетенья прожилок

нарисованных молний.

И Леса застенчивый шум

встрепенется на вдохе коротким как жизнь -

заслужила.

УТРО НАЧИНАЕТСЯ С МОРЯ

Когда твое утро начинается с моря,

многое перестает быть важным.

Растворяешься в бесконечной лазури,

становишься горизонтом...

Отважно

пускаешься во все тяжкие.

Глотаешь свободу без меры.

Не замечаешь (не хочешь видеть) растяжку.

Взрываешься.

Монохромной химерой

пытаешься спрятаться,

насилуешь тени.

Утро начинается с моря.

Ныряешь в него.

Стираешь себя

без малейших сомнений.

ОН ХОТЕЛ БЫ...

Он хотел бы ловить ветра своими руками,

Он хотел бы волной свободной вонзаться в берег,

Он хотел бы под жарким солнцем сверкать песками,

Он хотел быть...

Где она в руках его змеем парит воздушным,

И приходит по первому зову прохладным бризом

Или ласковым солнцем напротив сидит и слушает

С интересом.

Никаких нарушений границ, перемены правил,

Никаких козырей в рукавах - все предельно честно.

Он хотел бы ее насовсем у себя оставить.

Он хотел бы...

КОРМИ МЕНЯ МЕДОМ

импульс: коллекционер - любовь к бабочке (А.Я.)

Корми меня медом с руки, прикасайся и смейся:

какая нелепая птаха.

Исчезни, развейся -

прикажешь, и в комнате двери откроются настежь.

Но дважды войти, все равно, что убить.

Ты маячишь

на самой границе сознания.

Руки открыты.

Корми меня медом, касайся и смейся.

Мы квиты.

ЛУННОЕ

Жемчужину эту хотел бы выловить всякий,

да только ныряльщик такой родится не скоро.

А если случится - на розовый бархат мягкий

опустит ее.

Дотронуться даже словом

не даст, не позволит, обрубит попытки сразу.

Нельзя к красоте прикасаться небрежно всуе.

Ныряльщик укроет добычу от злого глаза,

а чтобы сияла каждому - нарисует.

РУСАЛОЧКА

Мне вдруг приснилось, смотришь на меня.

Выныривая снов и явью между

Русалочкой, которую обнять

Решился самый нужный, самый нежный,

Светилась и просила "не заметь!",

Прикидывалась лунною дорожкой.

... Мне еще слишком рано по земле.

Еще тонка и уязвима кожа,

Еще не ровен шаг и делать вдох

Так странно, так мучительно...

Послушай,

Я никогда не предавала до...

Я никогда не продавала душу.

Пока ты спал, я наварила щей,

Шушукалась в саду с плодами яблонь

И познавала суть простых вещей.

Спи, милый...

И меня будить не надо.

ПОДСНЕЖНИК

Этот свет без опаски ласкает лицо её ,

заостряет черты, украшает фигуру тенью.

За оконным проемом зима, и ветвей смятенье

проникает и вкрадчиво шепчет (или поет?),

что пытливому взгляду легко отыскать пути,

где за небом свинцовым скрывается солнца нежность.

И сжимается сердце - в проеме окна - подснежник.

Его можно спасти, его можно еще спасти.

Сообщество Андрея Ядвинского в вк: Путешествие в личный сюр