# Выход

Павел Виноградов

"Выход" - слово тёмное, глубокое и опасное, как хмурое море.

Последний шаг так прост...


Страшное лицо мамы... Мне нет и пяти. Она возится на кухне, а я играю в комнате. Окна нараспашку, но прикрыты туго натянутой сеткой от комаров - с виду очень надёжной...

Как-то незаметно для самой себя я оказываюсь на узком подоконнике, с интересом разглядывая сгорбившихся под моросящим дождём маленьких человечков и игрушечные машинки на проспекте внизу. Потом встаю, одной рукой держась за раму, а вторую кладу на сетку. Потом кладу на неё обе руки и слегка давлю на полотно - мне нравится это упругое ощущение.

- Клава!! - крик мамы позади меня ужасен.

Я испуганно отрываю руки от сетки, резко оборачиваюсь, теряю равновесие и падаю - в комнату. Сильно расшибаю лоб и колено, мой рёв слышат, наверное, во всём квартале.

Всё заканчивается хорошо, но я никогда не забуду мельком увиденное мной в полёте мамино лицо.

Мамочка, прости, что я стала твоим разочарованием!

А ещё в момент падения в краешке моего глаза тревожно проскальзывает какая-то смутная тень. Но я скоро забываю о ней.


Мне трудно дышать, я почти ничего не слышу от заложившего уши ветра, а сердце, кажется, вот-вот лопнет. Но странно, что время идёт так медленно. Я думала, будет гораздо быстрее...


Как было бы хорошо, досаждай человеку всю жизнь только такие уютные детские горести - разбитая коленка, страх перед врачами, мамин гнев... Но дальше - всё темнее и путанее. Ты отходишь от родных людей и тянешься к чужим - которым не нужна. Мучительно ощущаешь стремительно уходящее время, творишь дикие вещи, чтобы хоть как-то затормозить его - успеть... Что?.. Но становится только хуже, и ты начинаешь понимать, что дело не в мире, а в тебе.

Впрочем, и в мире тоже: ведь он, как и ты, тосклив, туп и отстоен.

Тебя всё раздражает, ты бешено ненавидишь родителей и всех, кто смеет говорить, что всё это пройдёт. Ты же точно знаешь, что ты уродина, рождённая в уродском мире, и обречена в нём на страдания - навсегда.

И тогда страшная тень из детства, давно забытая, но всё время таившаяся в памяти, появляется радом с тобой снова.


"Выход" - слово тёмное, глубокое и опасное, как хмурое море. Я услышала его в детском отделении психушки, наполненном физически ощущаемой густой тоской. Меня привозят туда после первой попытки суицида - на самом деле уже второй, но мама и все остальные думают, что первой. Просто постоянное присутствие в моей жизни молчаливой тени стало невыносимым. Как и эта самая жизнь.

Толстая визгливая медсестра, закатывая глаза и размахивая руками, треплется с угрюмым санитаром. На бледных грязных детей со злыми лицами и потухшими взглядами они, конечно, не обращают внимания - для них мы лишь бессмысленные животные. Довольно быстро я понимаю, что речь идёт о больном из взрослого отделения, пробившим своим телом окно ординаторской, когда санитары зазевались, и "вышедшим" с пятого этажа. Я запомню это слово, которое медсестричка повторяет несколько раз.


Хотя Игру я начинаю вовсе не затем, чтобы довести её до конца. Просто мне любопытно и кажется, что она помогает мне: по мере выполнения заданий Куратора душащая с утра до вечера тоска, вроде бы, отступает. А главное - тень больше не маячит постоянно перед моими глазами! Появился даже какой-то интерес к жизни... Да что я вру - не к жизни вообще, а к этим заданиям и... Куратору.

Когда я получаю от него сообщения в личку, мне кажется, что они приходят из каких-то запредельных сияющих бездн, где сидит существо, общающееся со мной силой мысли. По его приказу я просыпаюсь в самый глухой час перед рассветом и смотрю леденящие кровь ужастики, тычу себя иголкой, режу руки, рисую парящих в небесах синих китов...

Иногда, конечно, я злюсь на него, мне кажется, что он просто издевается. Но даже это для меня дороже самых лучших отношений, какие только у меня были.

Только вот было их совсем немного.


Моросящий без перерыва холодный дождик вдруг ненадолго прерывается. Игрушечные машинки и кукольные люди сменяются величественно плывущими по перламутровым небесам белой ночи тёмными тучами. Словно огромные важные киты, совершающие своё бесконечное путешествие с этой стороны на ту.


- Я - Куратор. Я решаю, кому жить, а кому умереть.

Мы впервые говорим с ним лично - по скайпу, при этом он меня видит, а я его нет.

Да, он откровенно глумится, унижает, бьёт по самым больным местам.

Что же, он прав - так мне и надо. Я ведь прекрасно понимаю, что он делает: показывает мне, что в этом мире у меня нет шансов.

Потому что он добрый.

И я люблю его.


Здесь я гораздо выше, чем в маминой квартире на восьмом. Вообще, в этой уродливой серой башне, каким-то нелепым чудом стоящей на нескольких бетонных колоннах, как на курьих ножках, двенадцать этажей, но внизу ещё аптека и почта. А я на влажной от небесной мороси крыше.

Я уже была тут - по заданию Куратора, сидела на самом краю, опустив ноги в бездну, с ужасом и восторгом вдыхая сырой ночной воздух. Но теперь совсем иначе.

Теперь я не сижу, а стою и знаю, что пути назад нет. Я прошла его, а теперь - последнее и самое главное задание моего любимого.

Он говорит, что в этот момент ко мне придёт великий покой. Но почему-то его нет и в помине. Наоборот, поднимаются тошнотный ужас и жгучий стыд.

И - я не вижу, но знаю это - за моей спиной вновь вырастает беспощадная тень!

Чтобы не успеть передумать, я шагаю.


Внизу кто-то истошно кричит. Или это я сама?..


Страшное лицо мамы.


Мокрый асфальт.

Боже, как больно!!

Всё.


Тут нет ничего, кроме тьмы. Даже меня.

- Ты пришла.

Этот голос тоже везде - как и тьма. Он и есть она.

Теперь я понимая, что он и есть Тень!

- Кто ты?!

- Я Куратор.