# Защита поэта. Глава 3

Петр Александрович Гордеев

Исторический детектив.

Глава третья.


Аброй проснулся утром дома,

Похмелье, чувствуя слегка.

Оно, однако, не истома,

Всегда которая сладка,

И чтоб не дать ему продлиться,

Спешит вином опохмелиться.

И это делает пока,

С отрадой вдруг припоминает,

Что ждать должна уже с утра

Его Памфилина сестра.

Влюбленный вновь ее желает

И даже прежнего сильней.

Аброй идет скорее к ней.

И вот стоит уже у дома

Стефаны. Дверь ему знакома.

Стучит. Подалась, хоть слегка

Усилье сделала рука.

"Вы что же дверь закрыть забыли?!" -

С словами этими вошел.

Безлюдны комнаты здесь были

Прошел этаж, но не нашел

В них никого. Кричал при этом,

Зовя хозяев, но ответом

Была ему лишь тишина.

Идет свет яркий из окна,

Скорей окошка, в том покое,

Где он стоит сейчас. Плохое

Пришло предчувствие. Вокруг

Глядит с тревогою и вдруг

Пятно увидел под ногами,

Большое красное пятно.

Неужто кровь?! Его руками

Потрогал. Высохло оно.

Конечно, кровь, а не вино.

Застыл Аброй, объятый жутью.

Панической морозной мутью

Застлало ум. Бежать хотел

Из дома этого, спасаясь,

За жизнь серьезно опасаясь,

Однако страх преодолел,

Решился все-таки остаться,

Чтоб что случилось разобраться.

Покой с вниманьем оглядел.

Найти не может объясненья

Пятна крови происхожденья.

Но вот взглянул на потолок.

След крови видит меж досок.

Понятно: место преступленья

Не здесь, а в комнате другой.

Она как раз над головой

Его находится - стекала

Оттуда кровь сквозь пол сюда

И лужу здесь образовала.

И смелость надобно найти,

Чтоб в эту комнату пойти.

Однако вновь пришло желанье

Бежать из дома поскорей:

Страшит особенно незнанье

Плохого ждущего людей,

Того незнанье, что случилось.

Сильнее сердце в нем забилось.

Желает дух он обрести.

И вот собой овладевает,

Идет наверх. Куда идти

Легко в уме определяет.

Но что там, что там впереди?

А вдруг конец его несчастный,

Причем поистине ужасный!

Аброй подумал: "Но оно,

Событье то уж свершено

И, значит, нечего бояться -

Преступника там, верно, нет,

Простыл его уже и след".

И стал смелее подниматься,

Быстрей по лестнице крутой.

И вот уже он перед дверью

Ужасной комнаты, над той,

Где видел след беды большой.

Надежде мало вновь доверья,

Что сможет жертвою не стать

Ему безвестного злодея,

Который может поджидать.

Идет, от страха холодея,

Шаги замедливши теперь.

Все ближе, ближе эта дверь.

Она не полностью открыта:

Еще не видно, что за ней -

А вдруг бандит иль два бандита,

А может, много злых людей.

Но все ж вошел. Так это ж спальня,

Сказать точнее, переспальня,

Большое ложе для любви.

Но что такое?! Все в крови!

Лежат два тела обнаженных

Красивых женских на полу,

С большой жестокостью сраженных.

Еще не быв такому злу

Ни разу в жизни очевидцем,

Аброй чуть в обморок не впал.

"Как раз я этого и ждал,

Как будто сделавшись провидцем", -

Себе он мысленно сказал.

У каждой женщины разъято

Нутро в груди, где видно дно.

Из раны этой сердце взято,

Лежит поблизости оно.

Аброй стоит оцепенело.

О, как ужасно! Вот так дело.

Теперь нетрудно объяснить

Его возлюбленной пропажу.

Кому-то надо сообщить.

Соседям что ли? Вызвать стражу.

Уже хотел пойти Аброй,

Как вдруг шаги услышал сзади.

Когда бы выход был другой,

То уж, наверно, целый стадий

Уже промчался б наш герой.

Однако вынужден остаться.

Придется как-то защищаться.

Ведь он же воин как ни как.

А может, это не маньяк?

Тогда его минует горе.

Услышал голос женский вскоре:

"Стефана, где ты?! Где раба?!

Неужто так она глупа,

Что дверь не запертою держит?!

А если он придет, зарежет!

Известно всем про маньяка!

Его безжалостна рука".

("Ведь он же воин как ни как", - любой свободный житель греческого полиса проходил военную подготовку и считался резервистом. - П. Г.).

Вздохнул герой наш с облегченьем.

А женщина сюда вошла

И сразу страшным впечатленьем

Она охвачена была.

Сейчас же бросилась обратно.

Аброй ей крикнул троекратно:

"Скажи соседям - пусть придут!"

Прошло едва ли пять минут,

А уж толпа соседей тут.

Средь них невольники-детины.

У всех пришедших злые мины.

И те, что были помощней,

Его бить стали все сильней,

А после яростно схватили

И крепко-накрепко скрутили.

Из дома вывели затем.

А он кричал: "Зачем, зачем

Меня вы, глупые, связали?!

Убийцей что ли посчитали?!

Не я убийца этих жен!

Я сам ужасно поражен!

К гетере этой приглашен

И лишь сейчас здесь появился,

Когда преступник уже скрылся.

Я тоже очень возмущен.

Его мутузить перестали,

Однако все ж не развязали

И вместе скоро, как могли,

Толпой в Стратегий привели,

Большое здание - в нем ставка

Была стратега (как-то справка

Была дана уж мной о ней).

Была здесь стража для ночей

(Она по улицам ходила,

Спокойный сон людей хранила),

А также нужная весьма

Была здесь города тюрьма.

Стратег был в этот час на месте.

Устроил пленнику допрос,

Довольно строгий, честь по чести.

В душе тот чувствует мороз,

Поскольку видит, что не верит

Ему главнейший гражданин.

То грозный взгляд в него он вперит,

То скажет: "Хватит, сукин сын,

Болтать. Все это небылица,

Что ты мне тут сейчас плетешь!

Я сразу понял - ты убийца.

За это кару понесешь".

Стратег сейчас же и Нилона

К нему привесть скорей велит.

Вернулась стража, говорит:

"Супротив нашего закона

И этот фокусы творит.

Стучимся в дверь, но на призывы

Одно молчание в ответ -

Хозяев, словно вовсе нет

Иль будто бы они не живы.

И мы ломаем дверь тогда

И так заходим внутрь туда.

Жилище полностью обходим -

Людей там вовсе не находим.

Сосед же вот что сообщил

(Свидетелем случайно был):

Нилон с утра с своей подругой,

С своим слугою прочь ушел.

Последний вещи нес с натугой,

Нагруженный, как бедный вол".

"Нашли одежду там вот эту", -

Нарочно став поближе к свету,

Начальник стражи показал

Хитона два. Аброй сказал:

"Мои друзья в них пировали,

Но крови пятнышки на них

Не знаю, право, как попали".

"Имеешь ты друзей плохих,

Какой и сам", - стратег заметил.

"Вины их нет, - Аброй ответил, -

Как и моей, уверен я".

Стратег велел: "Лохаг, твоя

Задача тех сюда доставить -

Спеши на поиски отправить

Своих людей". "Уже послал", -

Начальник стражи отвечал.

(Лохаг - военачальник среднего звания у древних греков. - П. Г.).

А в это время доложили

Стратегу, что к нему одна

Попасть старается жена.

Велел он, чтоб ее впустили.

Сказала женщина: "Когда

Я утром ставни открывала

Окна, увидела тогда,

Как дом напротив покидала

Поспешно парочка - Нилон

С своей гетерою Памфилой,

Замечу, что не столь уж милой.

И что в нее влюбился он?

Гляжу, в крови у них хитоны:

Не так, как, скажем, у иных,

Когда в закланьях бьют поклоны,

И кровь, бывает, прямо в них

От жертвы брызнет, то и в ноги,

И в ткань одежды попадет,

Испачкает всегда перед,

Того желают, видно, боги -

Понятно это мне вполне.

У них же кровь аж на спине".

Лохаг, который предоставил

Улики, снова их расправил,

И видят все, что не перед

Запятнан, а наоборот.

"И как убить возможно, стоя

Спиною к жертве? Пораноя", -

Аброй позволил себе смех,

Взбесив стратега, как на грех,

Свое ухудшив положенье.

Приносит скоро сообщенье

Один из посланных солдат

О том, что скульптор стражей взят,

С дорожным скарбом, со слугою,

С его гетерой дорогою.

Поймали их уже в порту.

"Ко мне ведите банду ту, -

Велит стратег. - Скорее, жду".

Ввели Нилона и Памфилу,

А вместе с ними и раба.

У первого кровит губа:

Какой-то стражник, видно, силу,

Его пленяя, применил,

Возможно, даже и побил -

Еще печать стоит на носе.

Рассказ Нилона на допросе

Во всем с Аброевым совпал.

В волненье скульптор продолжал:

"И вот что дальше с нами было.

Когда приятель мой ушел -

Того немало уж штормило,

Его слуга домой отвел

(Велел рабу не возвращаться), -

Продолжил с милой я общаться

За чашею: как входе дней

Диониса и должно, пили.

Довольно скоро тоже с ней

Пьяны порядочно мы были

И, как иные, кто хмельны,

Разумных мыслей лишены.

И мы решили над Стефаной

Глупейше просто подшутить

И этой шуткой нашей странной

Ее весьма развеселить,

Как нам казалось с дури пьяной.

Уже свет тусклый шел в окно

И в доме стало уж темно.

В хозяйкиной решили спальне

В постели лечь ее. Зачем?

Чтоб вызвать смех Стефаны тем.

И вот уже в опочивальне

На ложе мягком мы лежим,

А как легли, уже и спим.

Мое прервало сновиденье

Приятно утром ощущенье

Того, что милая на мне

Сидит верхом, как на коне.

Глаза открыв, увидел тело.

Его мое вновь захотело.

Ласкать стал нежно ее грудь

И уж во внутрь свой начал путь,

Но так она вдруг закричала,

Что все желание пропало.

В ее расширенных глазах

Животный вижу, дикий страх.

Ее спросил: "Ты что такая?

Случилось что-то, дорогая?"

Поднялся чуть усильем рук,

Взглянул быстрей себя вокруг

И кровь увидел всюду вдруг:

Была в постели, где лежали,

Немало также на полу

И лужа целая в углу.

Но как мы это не видали,

Когда ложились здесь вчера,

А лишь увидели с утра,

Что вызвать может удивленье?

Простое очень объясненье -

Уж было в комнатах темно,

У нас в глазах к тому ж хмельно.

На край кровати я сместился,

На правый бок перевалился,

И снова - ужас: часть руки

Выходит, вижу, из-под ложа.

Запястье, пальчики тонки -

На руку женскую похожа.

Вскочил с кровати, потянул

За руку эту и все тело

Извлек на свет. Вид ужаснул.

И сразу понял я в чем дело -

Убийство здесь маньяка рук.

Памфила же в порыве мук

Душевных тягостных вскричала:

"Сестра родимая, какой

Истерзанной, ты страшной стала!

Какой же изверг над тобой

Творил обряд ужасный свой?!

Затем оттуда и служанки

Извлек Стефановой останки.

Понятно сразу стало мне,

Что мы с Памфилой оказались

Нежданно в страшной западне.

И правда, глупо как попались.

Зайдет, допустим, кто сейчас

Сюда, то, верно, примет нас

За тех, кто это преступленье

Содеял зверски, и стремленье

Проявит он созвать народ.

А кто поверит, кто поймет,

Что мы подставились случайно

И кто маньяк - все та же тайна.

Минута, может быть, одна

Нам, чтоб спастись, всего дана.

Хитон любимая надела

Скорей, как я, - мгновенья дело.

Но был тогда у нас в глазах

Поистине огромный страх

И в то мгновенье в горячах

Заметить даже не успели,

Что платье с пятнами надели.

И лишь когда пришли домой,

В одежде, видим, мы какой,

Испачканной в крови немного.

А стало быть, когда мы шли,

Такими видеть нас могли.

И, значит, нам одна дорога -

Бежать от отчего порога:

Любой корабль нам подойдет,

Который хоть куда идет".

"Отняли мы у вас надежду

Бежать отсюда. Если да -

Невинны вы, то как тогда

В крови испачкали одежду?", -

Спросил ваятеля лохаг,

А тот ответил ему: "Как?

Ее же клали мы на ложе,

А крови там немало все же".

"Однако кровь лишь на спине -

Совсем не ясно это мне, -

Сказал стратег лукавым тоном

И тыкать стал одним хитоном,

Потом другим в лицо почти

Ваятелю, крича: - Гляди!"

"Да так случайно получилось, -

Ответил тот, - само ложилось

Одною этой стороной.

Тогда во тьме почти ночной

С Памфилой даже не видали

На что одежду мы кидали,

Что там кровавое пятно".

"Так что ж не высохло оно? -

Стратег никак не унимался. -

Ведь, если кто свершил до вас

Злодейство это и убрался,

Уж все бы высохло не раз".

"Согласен я, но под постелью

Обитый кожей там матрас.

Пошли туда кого-то с целью

Проверить это ты сейчас".

Сказал герой наш: "Я недавно

Столкнулся с этим маньяком.

Приходится признаться в том,

Что деру дал тогда бесславно".

Аброй сейчас же рассказал,

Как он во время возвращенья

Домой нежданно пострадал

Два дня назад от нападенья

Какой-то сволочи с ножом -

Уж точно был тот маньяком".

Стратег небрежно усмехнулся:

"Видать, Лефилу подвернулся

Ты просто. Он уже у нас:

Тебе покажем мы сейчас.

Обычный вор он и грабитель -

Не тот садистский погубитель.

И только он пугал ножом,

А то, бывало, и мечом.

Но как разбойник тоже будет

Казнен, как вы - его осудит

Народ: отъявленный стервец

Найдет заслуженный конец".

Один из стражников приводит

Лефила. Наш герой находит,

Что он, и правда, тот и есть,

Восприняв это как плохую

И в дрожь бросающую весть.

Выходит, очень даже злую

Кончину может сам обресть.

Но честно наш герой признался,

Что это тот - не отпирался.

"Но вам, собакам, повезло -

Еще гулянье не прошло,

Идут мистерии покуда,

Нельзя судить, нельзя казнить,

Пускай хоть даже ты поскуда,

И можете три дня пожить", -

Сказал начальник. "Все, ведите,

Но только порознь посадите, -

Велел охранникам стратег. -

Тогда труднее им побег

Устроить будет иль какую-

Нибудь придумать ерунду,

Защиту хитрую другую,

Чтоб сделать трудности суду".